Пресса => Статьи


Дмитрий Богданов


математик, автор и исполнитель песен

 

Славно нам пелось и славно жилось!

Cложно одним словом или фразой дать определение наших взаимоотношений с Виктором Семёновичем. Это верно, что мы двадцать пять лет дружили. Понятно также, что большая разница в возрасте предполагает определённое неравенство в таких отношениях. Я всегда обращался к нему на «Вы», он ко мне — на «ты». Однако с первого же дня знакомства он сам провоцировал некоторое панибратство в общении со своими молодыми соратниками по сцене. Особенно ярко это проявлялось именно на сцене, в процессе концерта. Я не знаю, кто первый из бардов ввёл стиль взаимного подтрунивания, столь блистательно реализованный в дуэте Иващенко–Васильев, но я точно знаю, что изобретён он был раньше и активно использовался нами под руководством Виктора Семёновича. Прозвище «Маэстро» приклеилось к нему до моего прихода в его ансамбль. Ему оно нравилось и было вполне логичным и органичным: с одной стороны — явный пиетет перед классиком, а с другой — некоторая пародийность, жаргон, имя&

 

Резонно предположить, что за двадцать пять лет очень плотного общения мы стали как близкие родственники. Это, конечно, так, но сегодня мне видится, что такими «родственниками» мы стали практически с первого дня, когда Маэстро могучим магнетизмом личности втянул меня в орбиту своего существования.

Обними покрепче брата!

 

За эти годы я видел огромное множество людей, которые, так же как и я, безропотно и, я бы даже сказал, с азартом стремились в сети этого ловца родственных душ. И это не было походом за дудочкой крысолова, а определялось опьяняющим чувством резонанса внутренней энергетики. Практически в любом уголке земного шара, стоило нам с ним сойти с трапа самолёта или выйти из вагона поезда, как нас окружали многочисленные «родственники» Берковского, оттесняя местных организаторов концерта. Первые годы я удивлялся, как их много у Виктора Семёновича. Постепенно привык —– на поверку почти всегда оказывалось, что это не кровное родство, а такие же родственные души, которые «породнились» с ним или во времена юности, или совсем недавно, но всякий раз крепко и навсегда.

Он любил и умел дружить. Очень по&

 

Дом в Кривоникольском переулке — наподобие сломанной шкатулки…

Моё личное знакомство с Маэстро состоялось в 1977 году, когда я, будучи студентом и молодым исполнителем, на конкурсе авторской песни спел недавно услышанную песню Берковского. Мне присудили первую премию, а вручил её мне председатель жюри Виктор Семёнович Берковский, сказав при этом очень лестные слова — и не прилюдно, а в личной беседе.

 

И глядя в очи юным феям, я брёл с пузатым корифеем…

Вскоре после этого в агитбригаде биофака МГУ сформировался ансамбль «Скай», куда меня, математика, притащили друзья биологи. Благодаря дружбе с поэтом и опять же биологом Дмитрием Сухаревым наш ансамбль довольно быстро попал на большую московскую сцену и получил некоторое признание любителей жанра. В репертуаре любого бардовского ансамбля того времени было много песен Берковского. «Скай» не стал исключением. Песни эти с упоением пелись на несколько голосов. Собственно, многие из них и были рождены для ансамблевого звучания. Сначала мы перепели на новый лад классический репертуар любимого автора, а затем взялись за свежие, недавно написанные песни Берковского и Никитина. Личное знакомство и некоторая приближённость к бардовской элите того времени позволили нам быть в курсе самых свежих творений наших кумиров. И вот уже на концертах мы удивляем слушателей исполнением номеров из невиданной доселе бард&

 

Божественной субботы нам терпкий вкус знаком …»

В 1980 году Виктор Семёнович пригласил меня с моей молодой женой Татьяной в поездку на автомобиле по Прибалтике. Вряд ли кто&

Смею тешить собственное самолюбие тем, что, возможно, в этой поездке мы, счастливые молодожёны, своим трепетным состоянием как&

Вечерами на Гауе звучало много песен. Наш первый полноценный концерт дуэтом мы с Виктором Семёновичем дали именно тогда. Помню, как тряслись у меня поджилки, когда взор встречал в ряду зрителей обращённые на нас лица Зиновия Ефимовича Гердта и Булата Шалвовича Окуджавы. После этой памятной поездки Маэстро пригласил меня к постоянному сотрудничеству — чуть более пяти лет мы пели втроём с участием Галины Бочкиной, затем пятнадцать лет — вдвоём, а последние семь лет ещё и с хором «Песни нашего века».

 

И только у Тяни&

Учёный и композитор, учитель и артист — он прожил две жизни. Долгое время старательно их разделял. Нечасто в актовом зале МИСИС проходили вечера авторской песни, — выступление на сцене родного института очень долго было для него запретной темой, несмотря на уговоры коллег по работе. Удалось уговорить его на это лишь в связи с юбилеем знаменитого хора МИСИС. Затем он был на этой сцене в качестве барда лишь несколько раз — на благотворительном вечере в поддержку соратника Анатолия Загота, на юбилейных встречах выпускников. И в последний раз — в день похорон.

 

Каждый выбирает по себе слово для любви и для молитвы…

За эти годы мне часто выпадало счастье оказываться в обществе удивительных, талантливых, гениальных людей, которые ценили дружеское общение с Берковским. Нас приглашали участвовать в своих творческих вечерах поэты, на стихи которых Маэстро писал песни.

Вечера поэзии Давида Самойлова устраивались в Москве примерно раз в год, и всякий раз действо проходило в каком&

Другой замечательный поэт Юрий Левитанский также высоко оценивал песни Виктора Семёновича. И со свойственной ему серьёзностью и некоторой категоричностью призывал его заниматься исключительно творчеством, а не тратить себя на бардовские тусовки и поддержку «самодеятельности». С Юрием Давыдовичем сложились дружеские отношения. Был определённый период, когда мы устраивали совместные музыкально&

 

В буфете дома литераторов…

Мы активно участвовали в московской клубной жизни застойного времени. Творческая интеллигенция Москвы пыталась расширить рамки кухонных посиделок путём организации вечеров в различных клубах. Чаще и регулярнее других устраивались творческие встречи в Доме литераторов (ЦДЛ), в Московском Доме учёных, в музее Герцена. Другим поводом открытого публичного общения интеллигенции в закрытом обществе были так называемые устные журналы научно&

 

Увижу ли Бразилию?

Мы много ездили по стране и миру. Есть люди, жадные до новых впечатлений. Виктор Семёнович был супержадным до них! Даже будучи физически ослабленным из&

 

Вспоминается случай в Ленинграде, когда там ещё жил Евгений Клячкин. Мы приехали дневным поездом, встретились вечером у него дома, долго сидели за столом, пели песни друг другу. Где&

 

Был бы голос — ну а песни запоются, ничего!

Студия звукозаписи — вот место, где вальяжный сибарит неизменно превращался в требовательного трудоголика, готового часами добиваться нужной интонации и эмоциональности звучания голоса или полностью переделывать почти готовую фонограмму, если вдруг возникало ощущение, что будет лучше, если немного изменить темп или тональность.

Впервые я наблюдал подобный азарт Маэстро в процессе воплощения его песен на звуковом носителе ещё до того, как мы начали петь и выступать вместе. В конце 70&

Впоследствии было сделано много наших совместных записей в различных студиях. Маэстро мучил и меня, и моего отца, и других замечательных звукорежиссёров своей настойчивостью в поисках свежего звучания и невероятной требовательностью к качеству результата. Сегодня, слушая эти записи, я понимаю, насколько были необходимы эти муки совместного творчества.

Маэстро рассказывал, что родители в детстве часто водили его в музыкальный театр или на концерты. Ему нравилось оркестровое звучание, симфоджаз. Он и песни писал с полифоническим звуком, оставаясь при этом блестящим мелодистом. И уж, конечно, он не был ортодоксальным бардом, которому, кроме плохо настроенной гитары, ничего не нужно. Он мечтал об оркестровом исполнении своих песен. И когда фирма «Мелодия» предложила ему записать пластинку в сопровождении оркестра под управлением Георгия Гараняна, лучшего подарка для него трудно было представить. Звукорежиссёром был мой отец, оркестровал песни гитарист оркестра Александр Бухгольц. Работа шла трудно, если не сказать, что временами мучительно. В оркестре «Мелодия» к тому времени после записи нескольких пластинок Владимира Высоцкого уже сложился определённый стиль и даже стереотип аранжировки авторских песен. Однако музыкальный материал Берковского значительно богаче, он требует других подходов и не уживается со стереотипами. Здесь надо сказать большое спасибо и Саше Бухгольцу, и моему отцу за творческий подход и гибкость в работе с грозным и требовательным автором. И хоть нам немало досталось за эту работу от ревнителей чистоты жанра авторской песни, я всё же считаю, что пластинка удалась и была новым словом в звучании бардовской песни. В результате борьбы и поисков был найден нужный баланс между мощью симфоджазового оркестра и личной интонацией автора.

Затем были эксперименты с разными музыкальными составами. И надо сказать, что все аранжировщики — профессиональные музыканты, работавшие с музыкой Берковского, относились к нему как к композитору с большим уважением и стоически терпели все сложности его творческого характера. Неизменным требованием Маэстро в аранжировке было наличие свинга и драйва, основой которых он считал звук джазового контрабаса. И теперь, когда известный контрабасист Сергей Хутас вместе с друзьями&

 

По возможности достойно доиграть своё хочу…

Он в полной мере обладал самым необходимым качеством для артиста — способностью концентрации в момент выхода на сцену. Было много случаев, когда, невзирая на болезнь, он не отменял концерт и выходил на сцену с высокой температурой. Особенно сильно его мучили боли в коленных суставах. Болезнь прогрессировала, а он всё отказывался давать концерты сидя. Вспоминается одна из поездок в Минск. Незадолго до выезда мне позвонила встревоженная Маргарита и попросила встретиться не у вагона, а на парковке перед вокзалом. Мы с ней практически на руках несли обездвиженного Маэстро в вагон поезда. А он был абсолютно уверен, что трудности временные, и отказывался отменять поездку. Ко времени начала концерта улучшений не последовало. Мы усадили Виктора Семёновича на сцене на стул и только после этого открыли занавес. Это был первый случай, когда мы провели концерт сидя. И всё же актёрский адреналин оказал своё тонизирующее воздействие: в конце концерта многочисленные песни «на бис» были исполнены стоя.

 

Зато у дяди Кости в этом баке всегда найдется место для собаки

О его актёрском тонусе можно было судить по степени находчивости в те неизбежные практически в любом концерте мгновения, когда он при исполнении песен забывал слова и с ходу на сцене пересочинял за поэтов стихи. В большинстве случаев это проходило незаметно для публики, но бывали и прелестные курьёзы, которые мы, молодые соратники, весело коллекционировали. Иногда одно забытое слово влекло за собой целый ряд новосочинённых образов. Так, в песне «Альма&

Даже если не играю, я играю роль свою…

Виктор Семёнович всегда относился очень серьёзно ко всякому публичному исполнению собственных песен. А уж в случае премьер — особенно. Когда рождалась новая песня, то от первого исполнения для друзей до первого исполнения со сцены могли пройти недели, месяцы, иногда годы. Он сомневался, опробовал на близких и соратниках, что&

 

Шуберт Франц не сочиняет: как поётся — так поёт!

Если бы меня попросили одним словом определить моё отношение к его творчеству, я бы выбрал слово «самородок». Да, в нём был огромный дар мелодиста. Да, он тонко чувствовал интонацию стиха. Да, он рождал нетривиальные гармонические решения. Но всё это он делал, не зная или не признавая сложившихся правил. Отчего часто появлялись не просто добротные музыкальные интерпретации русской поэзии, но песенные шедевры. Порой, когда он показывал новую песню и мы пытались вместе придумать аранжировку, мне в каких&

 

Людей теряют только раз…

Двадцать пять лет рядом с Виктором Берковским. Двадцать пять лет моего скромного служения его музе, двадцать пять лет дружбы, общих праздников и общих тревог, мук творчества и радости от обретённых творческих удач, общения с интереснейшими людьми, бесчисленных поездок по миру, бесконечных споров в длинных переездах… Я благодарен судьбе за то, что всё это было в моей жизни. И, как теперь уже мне ясно, не заканчивается с физическим уходом Виктора Семёновича. Временами мне слышится его капризный баритон, настаивающий на каких&


 





Песня этой недели:

  «Контрабандисты»

Стихи Э. Багрицкого    


    


По рыбам, по звёздам

Проносит шаланду:

Три грека в Одессу

Везут контрабанду.

На правом борту,

Что над пропастью вырос:

Янаки, Ставраки,

Папа Сатырос.

А ветер как гикнет,

Как мимо просвищет,

Как двинет барашком

Под звонкое днище,

Чтоб гвозди звенели,

Чтоб мачта гудела:

– Доброе дело!

Хорошее дело!

 

Ай, греческий парус!

Ай, Чёрное море!

Чёрное море,

Чёрное море!..

Вор на воре!

 

Двенадцатый час —

Осторожное время.

Три пограничника,

Ветер и темень.

Три пограничника,

Шестеро глаз —

Шестеро глаз

Да моторный баркас...

Три пограничника!

Вор на дозоре!

Бросьте баркас

В басурманское море,

Чтобы вода

Под кормой загудела:

– Доброе дело!

Хорошее дело!

 

Ай, звёздная полночь!

Ай, Чёрное море!

Чёрное море,

Чёрное море!

Вор на воре!

 

Вот так бы и мне

В налетающей тьме

Усы раздувать,

Развалясь на корме,

Да видеть звезду

Над бушпритом склонённым,

Да голос ломать

Черноморским жаргоном,

Да слушать сквозь ветер,

Холодный и горький,

Мотора дозорного

Скороговорки!

Иль правильней, может,

Сжимая наган,

За вором следить,

Уходящим в туман...

И вдруг неожиданно

Встретить во тьме

Усатого грека

На чёрной корме...

 

Так бей же по жилам,

Кидайся в края,

Бездомная молодость,

Ярость моя!

Чтоб звёздами сыпалась

Кровь человечья,

Чтоб выстрелом рваться

Вселенной навстречу,

Чтоб волн запевал

Оголтелый народ,

Чтоб злобная песня

Коверкала рот, —

И петь, задыхаясь,

На страшном просторе:

— Чёрное море,

Чёрное море!..

 

Ай, звёздная полночь!

Ай, Чёрное море!

Чёрное море,

Чёрное море!

Хорошее море!..

 

 

 

Примечания к тексту.

Стихотворение в песенной версии сокращено.

 


Авторский комментарий:

 

«Контрабандисты» были написаны по настоянию моего двоюродного брата Михаила Берковского, который лет пять ко мне приставал, чтобы я сочинил песню на эти стихи. И однажды совсем меня допёк: вот, мол, сколько тебя прошу, а ты!.. Я оправдывался, что ведь не на заказ же пишу... Потом он ушёл, а я начал писать эту песню.

Сегодня я очень благодарен Мише за его настойчивость.

В 1967 г. на семинаре по проблемам авторской песне в Петушках я спел эту песню в общем концерте. В зале присутствовал Александр Галич. На следующее утро, встретив меня на территории пионерлагеря, где всё это происходило, Александр Аркадьевич остановил меня, сказал несколько лестных слов про песню, но при этом заметил, что всё же желательно точно передавать слова поэта, — ведь он много работает над каждым словом, — и не путать «мачту» и «гвозди» (а я спел «мачта звенела» и «гвозди гудели»). Я принял совет с благодарностью и стараюсь внимательно относиться к текстам песен. К сожалению, не всегда это удаётся.

 

Первым исполнителем этой песни стал квинтет физиков под управлением Сергея Никитина; я помню их концерт в 1968 году «с видеорядом», где «Контрабандисты» звучали на фоне диапозитивного рисунка Александра Климова: там было курчавое море, курчавые контрабандисты, буря и лодка, преодолевающая стихию…

 

«Контрабандисты» — сложное стихотворение. Мне не удалось в полной мере отразить его в песне. Там ведь всё очень глубоко: сложные переживания поэта в связи с налетевшей революцией. В песне — далеко не всё.

 



© Copyright 2015  VBerkovsky.ru


Web-разработка: AlexPetrov.ru